Адвокат Антонов И.В.: «С клиентом надо взаимодействовать иначе, по-новому…»
Корр.: Здравствуйте, Игорь Владимирович. Расскажите, как к вам пришла настоящая известность.
Антонов: Вы несколько преувеличиваете (улыбается). Я бы не назвал это «настоящей известностью», наверное. Все-таки адвокат – не поп-звезда и не политик.
Корр.: Не скромничайте, Игорь Владимирович. В некоторых кругах вы – личность довольно известная.
Антонов: Если вы о профессиональных кругах – тогда я с вами соглашусь: определенная известность имеется, но все-таки я бы не назвал это популярностью и «широкой известностью». Давайте скажем так: обо мне узнали, когда ваши коллеги-журналисты осветили несколько так называемых «резонансных дел», проводимых с моим участием.
Корр.: Можно поподробнее об этих делах?
Антонов: В силу определенных причин я не могу посвятить ваших читателей в подробности: во-первых, это не в интересах моих клиентов, во-вторых – следствие по некоторым резонансным делам еще продолжается... да и адвокатская этика это запрещает.
Корр.: А что собой представляет «Адвокатское бюро Антонова»? Как вы распределяете работу? Почему в некоторых процессах вы участвуете лично, а что-то перепоручаете?
Антонов: Я ничего не перепоручаю – все дела ведутся под моим контролем. В каждое дело я досконально вникаю и отслеживаю процесс до его логического завершения. Таким образом, все дела, начиная от несложных бракоразводных процессов, и заканчивая сложными «громкими делами», проводятся с моим участием. Насчет распределения работы… В моем бюро работают профи, каждый из которых специализируется в том или ином направлении: кто-то лучше осуществляет защиту интересов клиента в имущественных спорах, а кто-то лучше владеет земельным законодательством, следовательно, представляет интересы клиента именно в этом направлении.
Корр.: Как Вы оцениваете результаты работы «Адвокатского бюро Антонова»?
Антонов: У нас, адвокатов, может быть только одна оценка результатов – ее делает клиент после того, как завершен процесс. Соблюдены интересы, защищены права – клиент доволен, оценка положительная. А иначе у нас не бывает, извините (улыбается). А клиенты о нас всегда отзываются только положительно.
Корр.: Вы не проигрываете дел?
Антонов: Поймите, адвокат – это не боксер, успешность которого оценивается количеством побед. Здесь все намного тоньше. Не всегда надо лезть в «судебный ринг» и пытаться нокаутировать оппонента юридическими аргументами, тем паче, что таковые зачастую отсутствуют. Всегда надо трезво оценивать силы, и мы это делаем. Да, бывает так, что вытаскиваем, как говорится, «дохлые» дела, но в некоторых ситуациях мы стремимся достичь компромиссов, не прибегая к боксу. Есть цель – защитить интересы клиента, все остальное – лишь средства для достижения этой цели.
Корр.: В этом и заключаются те самые «западные адвокатские стандарты», о которых Вы часто упоминаете?
Антонов: Защита интересов клиента – это, как говорится, по умолчанию. Это должно практиковаться любым адвокатом, иначе какова цель адвоката вообще? Западные стандарты заключаются в ином подходе к клиенту. Мне не раз доводилось общаться с западными коллегами – у них есть чему поучиться. Да, у нас разные законодательные базы, исполнительная и судебная системы, но ведь клиенты у нас одни и те же – люди, которые нуждаются в защите своих интересов. С клиентом надо взаимодействовать иначе, по-новому, по-западному, если хотите. Чем российский подзащитный хуже, допустим, американского подзащитного? Ничем. Так почему российский клиент должен испытывать на себе все «прелести» отечественных адвокатов?
Корр.: Что Вы подразумеваете под «прелестями»?
Антонов: Можно я не буду расшифровывать подробно? Думаю, ваши читатели и так обо всем знают. К сожалению, многие видят роль адвоката исключительно в «решении вопросов», мол, «все порешал», кого надо – «зарядил» и так далее. Мне иногда доводится выступать в роли дабл-адвоката, т.е. когда клиент отказывается от прежнего защитника и обращается в наше бюро. И в ходе разбирательств я вынужден встречаться с различными адвокатами. Ну, как показательный нонсенс не из собственной практики могу привести в качестве примера случай, когда я, будучи уже дабл-адвокатом, обратился к коллеге за клиентскими документами, однако коллега их просто-напросто утерял. Умышленно или нет – это уже другой вопрос, но мне пришлось все поднимать практически с нуля. Сами понимаете – это дополнительные сроки, нервы, деньги… Если бы такое произошло в той же пресловутой Америке или Европе, на карьере адвоката можно было бы ставить жирный крест – к нему бы больше никто не обратился.
Корр.: Игорь Владимирович, расскажите о себе. Говорят, Вы – потомственный адвокат?
Антонов: скорее, не потомственный адвокат, а потомственный юрист. Мой отец – заслуженный юрист РФ, кандидат юридических наук, полковник юстиции. Сейчас – профессор кафедры криминалистики в университете. Во многом именно благодаря нему я стал адвокатом – он, так сказать, ввел меня в профессиональные круги и познакомил с различными нюансами этой работы. Дальше – поступление в МосВОКУ им. Верховного Совета
РСФСР, друзья-однокашники… Высшее юридическое образование, стажировка, а
затем уже самостоятельная работа и преподавание гражданского права в московском ВУЗе. Вначале – небольшой кабинет и случайные клиенты; а сейчас у меня уже собственное бюро и обширная практика: многие из моих клиентов обслуживаются на постоянной основе.
Корр.: Вы упомянули друзей-однокашников. Поддерживаете ли Вы с ними связь? Кто они теперь?
Антонов: в основном, все работают по профессии. Конечно же, мы общаемся: перезваниваемся, встречаемся просто так, а иногда – пересекаемся по работе. Те, с кем я дружил в студенческие годы, остались мне друзьями и по сей день. Многие из них выросли, сделали довольно-таки успешную карьеру, занимают ответственные посты, что, впрочем, не мешает нам общаться на равных.
Корр.: Помогают ли эти личные знакомства в работе?
Антонов: Несомненно. Только давайте уйдем от советских штампов навсегда: давайте не будем называть подобные связи не «блатом», как это было принято раньше, а именно связями. Если я могу использовать личные связи в интересах клиента, тогда почему бы мне их не использовать открыто и прозрачно? Я считаю, что это вполне допустимо, а иногда – просто необходимо.
Корр.: Это влияет на исход дела?
Антонов: я же просил уйти от штампов (хмурится)… Перестройте мышление: расценивайте связи иначе, не воспринимайте их как коррупционную сделку. Кстати, даже в странах с отсутствием коррупции межличностные отношения имеют место быть и весьма успешно применяются в адвокатской практике. Что, например, такого, если адвокат лично знаком с прокурором Округа или судьей? Может ли это повлиять на благоприятный для клиента исход дела?.. (задумывается). Не знаю, воздержусь от ответа… В любом случае, связи задействуются с ведома клиента, то есть окончательное решение об их применении либо не-применении принимает клиент.
Корр.: что бы Вы хотели пожелать или посоветовать напоследок читателям?
Антонов: читателям-коллегам я бы посоветовал перестраиваться на новые отношения с клиентами – только тогда адвокаты смогут успешно конкурировать с «Бюро Антонова» (улыбается). А обычным читателям я бы рекомендовал более вдумчиво относиться к выбору адвоката – это во многом определяет исход дела.
|
